Коап 164

Автор: | 28.04.2019

Кодекс Украины об административных нарушениях
Статья 164. Нарушение порядка осуществления хозяйственной деятельности

Осуществление хозяйственной деятельности без государственной регистрации как субъекта хозяйствования или без получения лицензии на осуществление определенного вида хозяйственной деятельности, подлежащей лицензированию согласно закону, или осуществление таких видов хозяйственной деятельности с нарушением условий лицензирования, а также без получения разрешения, другого документа разрешительного характера, если его получение предусмотрено законом (кроме случаев применения принципа молчаливого согласия) —

влечет наложение штрафа от одной тысячи до двух тысяч необлагаемых минимумов доходов граждан с конфискацией изготовленной продукции, орудий производства, сырья и денег, полученных в результате совершения этого административного правонарушения, или без таковой.

Действия, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные лицом, которое в течение года было подвергнуто административному взысканию за такое же правонарушение, или связанные с получением дохода в крупных размерах, —

влекут за собой наложение штрафа от двух тысяч до пяти тысяч необлагаемых минимумов доходов граждан с конфискацией изготовленной продукции, орудий производства, сырья и денег, полученных в результате совершения этого административного правонарушения.

Предоставление субъектом хозяйствования разрешительном органу или администратору недостоверной информации о соответствии материально-технической базы требованиям законодательства —

влечет наложение штрафа от одной тысячи до двух тысяч необлагаемых минимумов доходов граждан.

Примечание. Получение дохода в крупных размерах имеет место, когда его сумма в тысячу и более раз превышает необлагаемый минимум доходов граждан.

Решение Саратовского областного суда от 07 июля 2016 г. по делу N 12-164/2016

Решение Саратовского областного суда от 07 июля 2016 г. по делу N 12-164/2016

Судья Саратовского областного суда Бугаева Е.М., при секретаре Михайловой А. А., рассмотрев жалобу Чекмарева Ю.А., на постановление судьи Саратовского районного суда Саратовской области от 18 мая 2016 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ, в отношении Чекмарева Ю.А.,

постановлением судьи Саратовского районного суда Саратовской области от 18 мая 2016 года Чекмарев Ю.А. признан виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ и привлечен к административной ответственности, что повлекло назначение наказания в виде лишения права управления транспортными средствами на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.

Чекмарев Ю.А. с постановлением судьи не согласился, просит отменить судебный акт, как основный на доказательствах, которые не могут быть признаны надлежащими, так как исполнены с нарушением законодательства. Протокол об административном правонарушении составлен с указанием неверных сведений о событии правонарушения, с нарушением требований 2 ст. 28.2 КоАП РФ. Судом не приняты во внимание показания Чекмарева Ю.А. о том, что при составлении протокола об административном правонарушении инспектор ИАЗ ГИБДД ввел Чекмарева Ю.А. в заблуждение и не предоставил достаточного времени для ознакомления, в результате чего Чекмарев Ю.А. ошибочно согласился с составленным протоколом. Таким образом, наличие в протоколе об административном правонарушении существенных недостатков указывает на недопустимость данного документа в качестве доказательства. Также недопустимым доказательством по делу является определение о назначении судебной медицинской экспертизы, поскольку ФИО10 на момент принятия определения за оказанием медицинской помощи не обращалась. Заключение эксперта тоже недопустимое доказательство, поскольку выполнено при незаконном назначении экспертизы. Чекмарев Ю.А. полагает, что право его на своевременное ознакомление с определением о назначении экспертизы было нарушено, в связи с чем он был лишен возможности поставить свои вопросы перед экспертом.

В судебное заседание лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте рассмотрения жалобы извещены надлежащим образом, в связи с чем суд рассмотрел жалобу в отсутствие указанных лиц.

Проверив материалы дела в полном объеме и доводы жалобы Чекмарева Ю.А., прихожу к следующим выводам.

В силу ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, влечет наложение административного штрафа в размере от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч рублей или лишение права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

В соответствии со ст. 26.11 КоАП РФ судья, осуществляющий производство по делу об административном правонарушении, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности.

Согласно положениям ст. 26.2 КоАП РФ доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья, должностное лицо, в производстве которых находится дело, устанавливают наличие либо отсутствие события административного правонарушения, виновность лица привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства имеющие значение для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами предусмотренными настоящим Кодексом, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, иными документами.

Вина Чекмарева Ю.А. в нарушении требований п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ, соответственно, в совершении правонарушения предусмотренного ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ, установлена правильно и подтверждается, вопреки доводам его жалобы, совокупностью имеющихся по делу относимых и допустимых доказательств, анализ которых приведен в постановлении, достаточных для принятия по делу объективного решения, не предполагающих каких-либо неустранимых сомнений в них, которые могли бы быть истолкованы в пользу Чекмарева Ю.А. как лица, в отношении которого ведется производство по административному делу, в их числе: протокол об административном правонарушении, составленный «дата» в отношении Чекмарева Ю.А. в соответствии с требованиями ст. 28.2 КоАП РФ (л.д. 3); справка о дорожно-транспортном происшествии от «дата» (л.д. 14); схема места совершения административного правонарушения от «дата»; определение о назначении судебно-медицинской экспертизы по делу об административном правонарушении (л.д. 16); рапорт инспектора по розыску АМТс полка ДПСГИБДД УМВД РФ по г. Саратову о получении ФИО6 травмы в результате ДТП (л.д. 33) и о проведении проверки по данному факту (л.д. 34); заключение эксперта (л.д. 84-86).

Как следует из объяснений Чекмарева Ю.А., он, управляя транспортным средством «данные изъяты» с номерным знаком «данные изъяты» на 291 км автодороги Сызрань-Волгоград по направлению Саратов-Вольск ночью при заснеженной с гололедом асфальтированной дороги, осуществлял движение с правого края проезжей части после остановки на обочине, при этом убедившись в безопасности движения и включив «поворотник». После начала движения Чекмарев Ю.А. увидел приближающуюся позади машину и хотел уйти от столкновения, совершая маневр, который совпал с маневром приближавшегося автомобиля, в результате чего ему пришлось остановить транспортное средство, но столкновения избежать не удалось.

Как следует из объяснений другого участника ДТП ФИО7, который двигался за рулем автомобиля ВАЗ с номерным знаком N по автодороге Сызрань-Волгоград в сторону г. Вольска со скоростью 70 км/ч, столкновение произошло в результате выехавшего и перегородившего ему путь автомобиля. ФИО7 пытался уйти от столкновения, направляя автомобиль на обочину, но этого было недостаточно, в связи с чем произошло дорожно-транспортное происшествие.

Согласно пункту 1.5 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Совета Министров — Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. N 1090 (далее — Правила дорожного движения) участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Объяснения участников дорожно-транспортного происшествия подтверждают событие правонарушения и совершение Чекмаревым Ю.А. маневра выезда транспортного средства с обочины на проезжую часть, а также совершение разворота в опасных условиях (не убедился в безопасности маневра при выезде с обочины и осуществлении разворота), что является нарушением п. п. 8.1 и 8.2 ПДД, повлекшее за собой совершение дорожно-транспортного происшествия.

Как усматривается, протокол об административном правонарушении был составлен уполномоченным должностным лицом, его содержание и оформление соответствуют требованиям ст. 28.2 КоАП РФ, сведения, необходимые для правильного разрешения дела, в протоколе отражены.

Обстоятельства, указанные в протоколе об административном правонарушении, подтверждаются письменными материалами дела, собранными в ходе проведения административного расследования, которое было проведено в полном соответствии с требованиями ст. 28.7 КоАП РФ.

В ходе проведения административного расследования установлено, что в результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия были причинены телесные повреждения пассажиру транспортного средства ВАЗ с номерным знаком N ФИО6, которые экспертом оценены в совокупности как механизм травмы и причинили вред здоровью ФИО6 средней степени тяжести по признаку длительного расстройства здоровья сроком свыше 21 дня.

Наличие причинно-следственной связи между допущенным Чекмаревым Ю.А. нарушением пунктов 8.1 и 8.2 ПДД, в результате которых произошло дорожно-транспортное происшествие, и причинением ФИО6 вреда здоровью средней тяжести указывает на наступление административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ, что повлекло назначение наказания в виде лишения права управления транспортными средствами на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев. Административное наказание назначено Чекмареву Ю.А. с учетом требований, установленных ст. ст. 4.1, 3.1, 3.8 КоАП РФ, в пределах санкции ч. 2 ст. 12.24 названного Кодекса.

Действия Чекмарева Ю.А. квалифицированы в соответствии с установленными обстоятельствами и требованиями Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Оценка данных обстоятельств судьей дана в совокупности с другими доказательствами по делу и отражена в судебном постановлении в соответствии с требованиями ст. 26.11 КоАП РФ.

Нарушений норм материального и процессуального права в ходе производства по делу не допущено.

Довод жалобы о допущенных нарушениях при составлении протокола об административном правонарушении не нашли своего подтверждения, отсутствие записи о свидетелях в протоколе не влияет на порядок привлечения к административной ответственности лица, допустившего административное правонарушение.

Довод жалобы о том, что при составлении протокола об административном правонарушении инспектор ИАЗ ГИБДД ввел Чекмарева Ю.А. в заблуждение и не предоставил достаточного времени для ознакомления с протоколом, также не состоятельный и противоречит объяснениям Чекмарева Ю.А. о событии дорожно-транспортного происшествия.

Ссылка Чекмарева Ю.А. на то, что определение о назначении судебной медицинской экспертизы и заключение эксперта являются недопустимыми доказательствами ввиду того, что ФИО6 обратилась в медицинское учреждение только после вынесения определения, не может являться основанием для отмены постановления судьи, поскольку заключение эксперта выполнено в соответствии с требованиями ст. ст. 17.9 и 26.4 КоАП РФ, степень тяжести причиненного вреда определена в соответствии с Правилами определения степени тяжести, утвержденными постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года N 522.

Эксперт является не заинтересованным в исходе дела лицом, предупреждался об административной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, при таких обстоятельствах оснований подвергать сомнению выводы эксперта не имеется. Оснований не доверять заключению эксперта у суда не имелось, поскольку оно конкретно, подробно, в нем отсутствуют противоречия, оно объективно согласуется с другими собранными по делу доказательствами, а также показаниями потерпевшей, компетентность эксперта сомнений не вызывает.

Довод жалобы о виновности потерпевшей в причинении телесных повреждений (была не пристегнута ремнями безопасности) основан на неправильном толковании норм права, предусмотренных Кодексом Российскотбй Федерации об административных правонарушениях.

Согласно ст. 25.1 КоАП РФ постановление и решение по делу об административном правонарушении выносятся исключительно в отношении лица, привлекаемого к административной ответственности, и не могут содержать выводы о виновности иных лиц, производство по делу в отношении которых не осуществлялось, поскольку иное означало бы выход за рамки установленного в ст. 26.1 КоАП РФ предмета доказывания по делу об административном правонарушении.

С объективной стороны правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, выражается в нарушении Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортных средств, повлекшем причинение легкого вреда здоровью потерпевшего. Будучи участником дорожного движения, управляющим транспортным средством, являющимся источником повышенной опасности, Чекмарев Ю.А. должен был максимально внимательно относиться к дорожной обстановке и соблюдать предъявляемые к водителям транспортных средств требования Правил дорожного движения Российской Федерации, в том числе п. п. 8.1 и 8.2 Правил, которые он, тем не менее, нарушил.

Доводы Чекмарева Ю.А. о том, что к показаниям свидетеля, находившегося в автомобиле ФИО7, по факту включения Чекмаревым Ю.А. при начале маневра «поворотника», необходимо отнестись критически и принять во внимание показания свидетеля Чекмаревой Е.В., несостоятельны, и не могут повлиять на законность принятого постановления, поскольку согласно имеющимся в деле материалам ДТП, в результате которого был причинен вред здоровью потерпевшей, произошло по вине Чекмарева Ю.А., который не в достаточной степени убедился в безопасности своего маневра и проявил невнимательность при выезде с обочины дороги и развороте транспортного средства, тем самым нарушил Правила дорожного движения, в связи с чем обоснованно привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ.

При таких обстоятельствах оснований для отмены состоявшегося судебного акта не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 30.17 КоАП РФ, судья

постановление судьи Саратовского районного суда Саратовской области от 18 мая 2016 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ, в отношении Чекмарева Ю.А. оставить без изменения, жалобу Чекмарева Ю.А. оставить без удовлетворения.

КоАП не надо раздвоить?

Частые корректировки действующего КоАП предопределили необходимость его коренного изменения или, скорее, написания нового кодекса. Но вот о том, как реформировать законодательство об административных правонарушениях, единого мнения у законодателей, ученых, судей и других практиков нет. А концептуальная идея разделить материальное и процессуальное право в этой сфере, видимо, не вызовет энтузиазма в президентской администрации. Впрочем, провозглашенный карт-бланш на выработку реформаторских решений породил не только идею, но и предложения привязать штрафы к размеру зарплаты, отладить институт уведомления фигурантов административных дел, внедрить досудебные процедуры и ввести новый институт – «уголовный проступок».

– КоАП по своему размеру [стал] такой же, как Гражданский кодекс. Если в первом созыве [Госдумы] в КоАП было внесено пять поправок, то только с начала работы шестого созыва их более четырехсот, – такими словами открыл вчера круглый стол в Госдуме на тему законодательства об административных правонарушениях первый зампред думского комитета по госстроительству эсер Александр Агеев. Его данные несколько отличаются от статистики начальника Государственно-правового управления президента Ларисы Брычевой. По ее словам, Госдума нынешнего созыва корректировала КоАП 164 раза. Видимо, информация Агеева учитывает отклоненные и еще находящиея в работе предложения о корректировке кодекса. Но остроты проблемы порядок цифр не меняет. «Так, конечно, продолжаться не может. Нужно ли нам с вами проводить косметический ремонт или должно быть капитальное реформирование, вплоть до внесения в Госдуму нового кодекса?» – вопрошал в качестве затравки для дискуссии Агеев.

Наказательный уклон в КоАП

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский тоже недоволен регулярным переписыванием КоАП. Правда, по его мнению, это «свидетельствует о том, что предыдущий текст был несовершенен». И он считает, что кодекс «быстрее нужно довести до зрелого варианта». Есть у руководителя думской фракции ЛДПР и свое видение, как это можно сделать: перенести в него максимум нарушений, предусматривающих уголовное наказание. «Желание наказать всех и за все – ничего хорошего. У нас практически ничего нельзя делать – ты обязательно что-то нарушишь, – рассуждал он с трибуны. – Не надо ставить задачу задушить, задавить. Мы злим людей, потом они выйдут на площадь, будут появляться «майданы» и «Болотная». Кроме того, по мнению Жириновского, надо назначать штрафы в соответствии с материальным положением гражданина, «увязать их с зарплатой».

«Нужно постараться сократить количество запретов и нарушений», – согласился с лидером ЛДПР профессор Лев Попов, автор комментариев к действующему КоАП и кодексу 1984 года. А завкафедрой административного права и процесса юрфака Российской академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС) Виталий Юсупов заметил, что штрафы для юрлиц в России такие, что порой легче закрыть фирму. «Это непомерное воздействие приводит к экономическим помехам в развитии государства», – ставил он диагноз. «Наш законодатель, мне кажется, не понимает, что любое увеличение наказательных норм не приведет к уменьшению общего количества правонарушений», – подтвердил его слова профессор Московского государственного юридического университета Сергей Старостин.

Главный научный сотрудник ВНИИ МВД д.ю.н. Анатолий Шергин тоже видит в современной административной политике в России «сугубо наказательный характер», в которой цель – предупредить нарушения «практически не просматривается». А в первом КоАП РСФСР была статья, которая «предписывала всем органам власти разрабатывать и осуществлять меры по предупреждению правонарушений», напомнил он. В новых кодексах эту норму «не продублировали, а зря», считает Шергин.

Презумпция невиновности и справедливость ответственности

Строгость законов в России часто компенсируется их неисполнением – мысль не новая, а главный судебный пристав страны Артур Парфенчиков подтвердил ее статистикой, недавно озвученной на совещании судей общей юрисдикции: в 2013 году только 16 % от административных штрафов значатся как исполненные. Добровольная система уплаты штрафов не работает, сделал вывод руководитель ФССП и нашел объяснение такому положению вещей вне особенностей национального характера. По его мнению, проблема кроется в том, что люди просто часто не знают о взысканиях, так как в сфере административных процедур не урегулированы вопросы уведомления. А органы, накладывающие взыскания, ничего не знают о тех, кто подвергается санкциям. «У нас есть случаи, когда к обязательным работам приговаривается умерший человек, – привел пример глава ФССП, – а мы узнаем об этом на стадии исполнения решения». Он попросил «проработать этот вопрос», чтобы получить «четкую и понятную процедуру» извещения фигурантов административных дел.

С конкретными предложениями выступали и арбитражные судьи, которых на мероприятие пришло около двух десятков. Судья Высшего арбитражного суда Анатолий Березий, продолжая тему неуплаты штрафов, отмечал, что «система работает вхолостую». «Мы даже не пополняем бюджет», – говорил он. Выход Березий видит во внедрении обязательных досудебных процедур, которые, по его словам, «жизненно необходимы». «Известный ранее в области гражданско-правовых отношений обязательный претензионный порядок гасил 50–60 % споров до судов. Мы его похоронили в начале 90-х», – напомнил он.

Его коллега из Второго арбитражного апелляционного суда Павел Кононов настаивал, что в КоАП «нужно в обязательном порядке закрепить» такие принципы, как презумпция невиновности, персонализация ответственности, справедливость административной ответственности. Кроме того, говорил он, в кодексе не хватает нормы о том, что все неустранимые сомнения, неясности, противоречия должны толковаться в пользу лица, привлекаемого к ответственности. «Необходимо обозначить в качестве специального субъекта административной ответственности индивидуальных предпринимателей», – считает также Кононов. Сегодня их наказывают то как юрлиц, то как должностных лиц, напомнил он.

Нужен новый Кодекс, а лучше – два

Никто из присутствовавших, похоже, не сомневался в необходимости переделки действующего КоАПа. Разнилась только степень смелости реформаторского порыва в их предложениях. Юсупов из РАНХиГС предлагал «решить вопрос» о создании двух разных кодексов, регулирующих материальные (Административный или Кодекс об административной ответственности) и процессуальные отношения (Административно-процессуальный). За это ратовал и главный научный сотрудник ВНИИ МВД Шергин. По его словам, вариант смешанной кодификации материальных и процессуальных норм в действующем кодексе не представляется удачным нормативным решением. «В данном плане мы отстаем от уголовного и гражданского законодательства. Мы отстаем от наших партнеров из других государств, которые провели уже раздельную кодификацию», – рассказывал он.

Профессор Попов соглашался с тем, что «нам очень нужен процессуальный кодекс». Дьявол кроется в деталях, рассуждал он, в мелочах коррупционеры могут «спрятаться». Потому для обеспечения законности и защиты прав граждан важны процессуальные вопросы, которые должны быть урегулированы самостоятельным кодексом.

Но, скорее всего, этой идее не суждено в обозримой перспективе воплотиться в жизнь. По крайней мере у представителя единственной структуры в стране, реально задающей вектор законодательной инициативы, она энтузиазма не вызвала. «Разрывать материальные нормы и процесссуальные пока преждевременно, – полагал главный советник ГПУ администрации президента Анатолий Кирин. – Мы завязнем со срединным блоком кодекса, а именно в субъектах административной юрисдикции, потому что они содержат элементы и материальных, и процессуальных норм».

Кирин, напротив, призывал углубиться в теорию. «У нас еще не проработана теория административного деликтного права», – говорил он и настаивал, что без решения теоретических вопросов «мы будем сотрясать воздух и не сделаем кодекс не [только] идеальным, а хотя бы работающим и стабильным». С ним соглашался Юрий Соловей, ректор Омской юридической академии. По его мнению, «нет практической необходимости в том, чтобы принимать отдельный кодифицированный, посвященный тематике производству по делам кодекс об административных правонарушениях».

Соловей также рассказал о том, каким должен, по его мнению, быть новый кодекс об административных нарушениях. «Целесообразно тщательно прописать составы смежных преступлений и административных правонарушений. В полной мере реализовать в новом кодексе идею административной преюдиции и ввести категорию уголовный проступок, [к которым] можно было бы отнести административные правонарушения, ныне рассматриваемые судьями», – считает Соловей. Заодно он предложил сделать новый кодекс «единственным актом, регулирующим все вопросы административной ответственности» и лишить регионы возможности принимать свои законы. «Лучше дать им денег вместо этого права», – заметил он.

– Не будет ли это противоречить ст. 72 Конституции, по которой административное и административно-процессуальное законодательство относится к совместному ведению Федерации и субъектов? – удивился парламентарий-эсер Агеев.

– Здесь никакого противоречия не будет. По ст. 55 Конституции права гражданина могут быть ограничены только федеральным законом, а введение административной ответственности – это обязательное ограничение прав и свобод человека и гражданина, – парировал Соловей.

Насколько такое объяснение удовлетворило зампреда думского комитета по госстроительству, судить было сложно, но, в конце концов, в начале круглого стола он сам заявил о карт-бланше на выработку реформаторских решений. В общей сложности о проблемах современного КоАПа и необходимости изменения законодательства об административных правонарушениях вчера в Госдуме размышляли около четырех часов, а в конце решили продолжить дискуссию в будущем. Может, это и правильно. Говорил же профессор Попов, что для того, «чтобы законы действовали долго, их нужно тщательно разрабатывать».

§ 11. Административные правонарушения, посягающие на общественный порядок

13 КоАП, прямо или опосредованно связаны с бесконтрольным распитием спиртного, а все остальные являются следствием аморального поведения правонарушителя.
Наиболее распространенные из рассматриваемых проступков, предусмотренные ст. 158 и 162 КоАП, свидетельствуют об отсутствии гуманитарных навыков у правонарушителя, характеризуют его отношение к общественному порядку, выявляют степень деградации личности.
Статья 158 КоАП «Мелкое хулиганство», указывает лишь несколько признаков асоциального поведения правонарушителя, среди них нецензурная брань в общественных местах и оскорбительные приставания к гражданам.
Субъект данного правонарушения — вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения проступка 16-летнего возраста.
Субъективная сторона характеризуется наличием вины в форме прямого умысла — правонарушитель осознанно стремится к нарушению общественного порядка, предвидя вредоносные последствия своего деяния.
Объектом указанного правонарушения является общественный порядок — урегулированные правом правила поведения граждан в их общении с другими физическими лицами. Такие правила исключают все действия, нарушающие спокойствие граждан, в том числе и те, которые указаны в ст. 158 КоАП.
Объективная сторона мелкого хулиганства в отличие от подавляющего большинства других правонарушений всегда характеризуется противоправным действием физического лица. Хулигану свойственны активные волевые вредоносные поступки, безнравственность поведения, циничное отношение к гражданам. Аморальность хулигана проявляется в стремлении своими действиями оскорбить, унизить незнакомого ему гражданина (оскорбительное приставание) либо добиться того же вредоносного эффекта путем употребления ненормативной лексики, например лексических оборотов русской «фени», блатной «музыки» (пенитенциарный жаргон), московского «арго».
При квалификации такой разновидности хулиганских действий, как оскорбительное приставание, следует учитывать и моральный облик потерпевшего. Например, общение двух хулиганов, когда одному из них

свойствен более ощутимый потенциал безнравственности, совместимый с физическим или моральным воздействием, а другому — пассивный аморализм, проявляющийся в нецензурной брани, нельзя характеризовать как оскорбительное приставание. Подобное общение двух физических лиц свидетельствует об их взаимной духовной ущербности, существенных изъянах в культурных, образовательных, нравственных устоях жизни. Эти действия следует характеризовать как мелкое хулиганство, совершенное группой лиц.
Оскорбительное приставание характеризуется дерзкими, навязчивыми действиями хулигана, наносящего моральный или физический вред незнакомому ему лицу, несмотря на противодействие потерпевшего. Хулигану свойственна злостность противоправных проявлений, их многократная повторяемость, несовместимая с моральными устоями потерпевшего, которого подобные действия оскорбляют и унижают.
При корреляции мелкого хулиганства как административного проступка и хулиганства, квалифицируемого как преступление (ст. 213 УК РФ), следует учитывать следующие обстоятельства:
а) физическое или моральное воздействие на потерпевшего в случае мелкого хулиганства всегда характеризуется менее значимой вредоносностью в отличие от насилия, применяемого к гражданам (или угрозы его применения) при совершении преступления;
б) объектом противоправных действий хулигана при совершении административного проступка (ст. 158 КоАП) является нематериальная субстанция — общественный порядок, при этом потерпевшему не причиняется имущественный вред, либо он крайне незначителен. Если в результате хулиганских действий выявляется также и имущественный ущерб (уничтожение или повреждение личного имущества), то подобное правонарушение всегда квалифицируется как преступление (п. 1 ст. 213 УК РФ);
в) мелкое хулиганство — административный проступок несовместимо с квалифицирующими признаками хулиганства как преступления, такими как групповое правонарушение, действия, сопряженные с сопротивлением представителю власти, и другие, указанные в ч. 2, 3 ст. 213 УК.
Состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 162 КоАП «Распитие спиртных напитков в общественных местах или появление в общественных местах в пьяном виде», совпадает с corpus delicti мелкого хулиганства, в частности, тождественны субъект, объект и объективная сторона состава проступка.
В ст. 162, так же как и в ст. 158 КоАП, упоминается о том, что объектом совершения проступка является общественное место, под которым понимаются любые объекты реального или потенциального нахождения физических лиц. Так, парк, стадион, сквер относятся к общественным

местам даже и в тот временной период, когда граждане там отсутствуют, важно, что они гипотетически могут находиться там и стать невольными свидетелями либо участниками противоправных действий (в некоторых общественных местах (парк, улица и др.) — и в любое время суток).
Распитие спиртных напитков, так же как и мелкое хулиганство, всегда является действием правонарушителя, для его квалификации не имеет значения наступление физических последствий (релаксации, транквилизирующего воздействия употребления спиртного) — проступок считается законченным в момент волеизъявления правонарушителя, т.е. в момент начала распития спиртных напитков.
Только в ст. 162 и 164 КоАП упоминается об особой категории лиц — подростках в возрасте до 16 лет (в ст. 164 КоАП — только 14 и 15-летние несовершеннолетние лица), которые, однако, по возрастным критериям не могут быть отнесены к субъектам административного проступка.
В соответствии с ч. 4 ст. 162 и ч. 2 ст. 164 КоАП административную ответственность несут родители или лица, их заменяющие. КоАП в этом случае исходит из презумпции того, что вина этих лиц уже неопровержима, если будет подтвержден сам факт совершения проступка. Статьи 162, 164 КоАП представляют собой редкий случай наложения административных взысканий на бездействующих граждан, не осведомленных даже о факте совершения проступка.
Совпадают и некоторые особенностями объективной стороны составов правонарушений, предусмотренных ст. 158 и 162 КоАП, — и в том и в другом случае это действия, нарушающие не только общественный порядок, но и спокойствие граждан. Этическая категория «спокойствие» всегда упоминается при толковании правового понятия «общественный порядок», посягательства на честь и здоровье всегда нарушают и общественный порядок.
В то же время в рассмотренных статьях имеются и различия, особенно ощутимые в их архитектонике: в отличие от ст. 158 КоАП, ст. 162 определяет и квалифицирует признаки, отягчающие ответственность (например, рецидив проступка — ч. 2, 3 данной статьи).
Рецидив мелкого хулиганства в любом случае будет рассматриваться в качестве отягчающего ответственность признака, хотя в ст. 158 КоАП непосредственно это не предусмотрено (см. также п. 2 ст. 35 КоАП).
КоАП квалифицирует правонарушения, связанные со спиртными напитками, следующим образом: приобретение крепких спиртных напитков домашней выработки (ст. 160), продажа особых категорий спиртных напитков (ст. 1601), изготовление или хранение без цели сбыта крепких спиртных напитков домашней выработки (ст. 1602), их распитие и иные асоциальные деяния. Следует отметить взаимосвязь этих проступков: со-

вмещение нескольких из них часто является предпосылкой последующих общественно опасных деяний правонарушителя. Например, мелкое хулиганство представляет собой следствие нескольких общественно опасных проступков, прежде всего связанных с распитием спиртных напитков.
В гл. 13 КоАП также рассматриваются составы, хотя и не отмененные, но фактически утратившие силу (ст. 160 — 1602). Приобретение, продажа или изготовление спиртных напитков представляют собой разновидность предпринимательской активности граждан — формой реализации их конституционного права на свободу предпринимательской деятельности. Проблема иного рода — подтверждение статуса коммерческой организации, которая и не была намерена осуществлять предпринимательскую деятельность, в том числе и в сфере производства, квалифицируется в соответствии со ст. 173 УК как лжепредпринимательство.
Рассмотрим более подробно субъективную сторону 12 проступков, предусмотренных гл. 13.
Отдельные правонарушения представляют собой целенаправленную волевую акцию, преследующую достижение общественно опасных последствий: например, нецензурная брань в общественных местах (ст. 158 КоАП), стрельба из огнестрельного оружия (ст. 159 КоАП).
Особой разновидностью являются азартные игры, представляющие собой мошеннический способ обогащения правонарушителя за счет потерпевшего. Целью правонарушителя является обман с целью получения материальных выгод, и поэтому такие проступки всегда характеризуются наличием вины в форме прямого умысла.
Некоторые из проступков данной группы являются следствием слабоволия либо дефекта воли правонарушителя — например, появление в общественных местах гражданина в пьяном виде, оскорбляющем человеческое достоинство или общественную нравственность (ст. 162 КоАП).
В качестве апофеоза безвольного употребления спиртных напитков ст. 163 КоАП характеризует доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения. Правонарушитель рассчитывает на лабильность воли употребляющего спиртное, желает или сознательно допускает наступление алкогольного опьянения и стремится к достижению противоправных действий.
Необходимо иметь в виду, что правонарушителями по ст. 163 КоАП могут быть любые лица, в том числе и родители.
Безграничное слабоволие проявляется при совершении хулиганских действий 14 — 16-летними подростками (соответствующие санкции налагаются на родителей или лиц, их заменяющих). Для квалификации виновности хулиганства в этих случаях необходимо проведение судебно-психиатрической или судебно-психологической экспертиз.

Общественная опасность неконтролируемой проституции (ст. 1642 КоАП) очевидна, поскольку следствием подобных деяний является проведение постоянного контроля за проститутками и сутенерами — как правило, мужчинами, извлекающими материальную выгоду из такого рода занятий. Отсутствие контроля может стать причиной глобальных социальных катаклизмов — в частности, инфицирования венерическими болезнями (люэсом, гонореей, ВИЧ-инфекцией и др.).
Определенную сложность может вызвать квалификация субъекта правонарушения. В зависимости от возраста и общественно опасных действий правонарушение может рассматриваться и как преступление (ч. 1 ст. 151, ст. 240, 241 УК) и как проступок (ст. 1642 КоАП). В качестве преступления правонарушение квалифицируется для 14 — 18-летних граждан. При этом возрастные критерии резко отличаются: по УК ответственность наступает лишь к моменту наступления 16-летнего возраста, по КоАП занятие проституцией квалифицируется с 18-летнего возраста. Занятие проституцией, организованное группой лиц (сутенеров), либо вовлечение в это занятие, организация или содержание притонов квалифицируются как преступления (ст. 240, 241 УК); при этом возрастной критерий квалификации преступника наступает с 16-летнего возраста независимо от возраста пострадавшего, хотя, конечно, суд вправе рассматривать в качестве отягчающего обстоятельства вовлечение в занятие проституцией лица моложе 16 лет.
Проституция как проступок (ст. 1642 КоАП) не предполагает организационных основ, указанных в УК, — правонарушитель действует в этом случае индивидуально, без организационной поддержки соучастника(ков).
Уголовной ответственности за занятие проституцией подлежат несовершеннолетние граждане, т.е.

физические лица, не достигшие гражданско-правовой дееспособности; по общему правилу административную ответственность за занятие проституцией, не сопряженное с признаками, указанными в ч. 1 ст. 151 УК РФ, несут лишь совершеннолетние граждане.
Естественно, что указанные возрастные критерии в достаточной степени условны — лица, занимающиеся проституцией, не несут административно-правовой ответственности в любом случае, но могут быть жертвами подобных преступлений (например, в случае, рассматриваемом в п. 1 ст. 151 УК).
Проституция как старейшая разновидность аморального поведения свидетельствует о глубинном психологическом кризисе лица. Если в период прежних экономических формаций первоосновой проституции являлись религиозные (для адептов некоторых языческих культов античности), социальные факторы, то в условиях относительной материальной гармонии, достигнутой в большинстве развитых государств, ее основная предпосылка заключена в достижении личного материального благополучия.

Личные интересы проституток далеко не всегда совместимы с духовными устремлениями, во имя плотского вожделения они способны отказаться от привычных социальных, семейных, общественных устоев и навыков.
Русская полицеистика XIX в. рассматривала проституцию лишь в качестве одной из асоциальных форм поведения, поскольку деятельность в этой сфере была легализована. Вмешательство государства сводилось в основном к контролю за деятельностью домов терпимости и применению санкций к правонарушителям.
Профессор И.Е. Андреевский, как и многие другие полицеисты XIX в., особо подчеркивал превентивную деятельность государства, всемерно содействующего укреплению устоев нравственности. С этой целью было необходимо обеспечить определенные условия духовного благосостояния народа. По мнению И.Е. Андреевского, достижение этой цели невозможно без органического образования человека, в том числе нравственного, религиозного, эстетического и умственного. Достижение органического образования невозможно без взаимодействия органов государства, обеспечивающих собственно образовательную деятельность гимназий, реальных училищ, университетов и других аналогичных учреждений, предупреждающую правонарушения в этой сфере, а также негосударственных образований — Церкви и семьи. Однако доминирующее значение, согласно концепции И.Е. Андреевского, имеет публично-правовое регулирование в этой сфере, возможности частноправового вмешательства ограничены: «Но как бы ни заботились семья и родственники об окружении наивыгоднейшими условиями члена своей семьи, их средства могут оказаться слабыми и крайне недостаточными; всегда будут являться условия неблагоприятные. изменить которые не в силах ищущий своего развития и заботящаяся о нем семья»1.
Обеспечение общественной безопасности в условиях легализованной проституции в дореволюционной России было возложено на врачеб-но-полицейские комитеты (ВПК). ВПК находился в ведении градоначальника и состоял из врачебных инспекторов и члена-распорядителя, в распоряжении которых находились врачи и участковые смотрители. Организационно структура ВПК находилась в подчинении городских властей и могла иметь некоторые отличительные особенности: в Москве, например, действовали не участковые смотрители, а особые надзиратели.
Основные полномочия ВПК сводились к осуществлению социально-профилактических мер, препятствующих распространению венерических
1 Андреевский И.Е. Полицейское право Т. 2: Полиция благосостояния. СПб., 1876. С. 5.

болезней. Конкретная функция ВПК в этой сфере — медицинское освидетельствование проституток. В конце XIX в. компетенция ВПК расширилась — к их ведению были отнесены полномочия контроля за деятельностью домов терпимости, в частности, выдача разрешений на открытие таких заведений. Выдача санкции была невозможна в случае, если дом терпимости предполагалось открыть на расстоянии не менее чем 150 сажен от культовых, образовательных и общественных зданий. Контролю ВПК подвергались и отношения между содержателями домов терпимости и проститутками, в частности, соблюдение возрастных критериев лиц, занимавшихся проституцией (не моложе 16 лет), а также финансовая деятельность домов терпимости. ВПК должны были препятствовать финансовым злоупотреблениям, прежде всего финансовой зависимости проституток ввиду принятых ими долговых обязательств. С этой целью по распоряжению ВПК во всех домах терпимости для обеспечения надлежащих мер финансового контроля должны были вестись расчетные книги, причем неисполнение проституткой каких-либо денежных обязательств перед содержателем не являлось основанием ухода проститутки из дома терпимости: она была вправе в любое время прервать свои отношения с содержателем, а проблема неисполнения финансовых или иных обязательств подлежала судебному рассмотрению post factum.
К ведению ВПК были отнесены также предотвращение, выявление и преследование несанкционированной проституции.
Санкции за нарушение действующего в этой сфере законодательства были отнесены к ведению мировых судей, до этого осуществление карательных мер было функцией непосредственно ВПК: в случае нарушения законодательства содержательницы домов терпимости, а также лица, занимающиеся проституцией, подлежали отправлению в исправительные заведения. Таким образом, врачебно-полицейские комитеты осуществляли не только медицинскую профилактическую деятельность, но и функции органов исполнительной власти, включая и применение санкций к правонарушителям.
Для ВПК были характерны отсутствие единой системы, а также взаимодействие правоохранительных органов и органов здравоохранения.
Обеспечение духовного благосостояния народа несовместимо с любыми асоциальными действиями, в частности с пьянством.
Меры, препятствующие распространению пьянства, были отнесены до 1917 г. к ведению полиции, в частности, наложение санкций за нарушение общественного порядка лицами в состоянии опьянения. Использовались и другие методы прямого государственного воздействия, в их числе увеличение в 1873 г. патентного сбора для продажи крепких напитков. Торговля крепкими напитками осуществлялась на основании так назы-

ваемых одобрительных аттестатов, выдаваемых муниципальными органами по согласованию с местными органами полиции.
Особые разрешения градоначальника или губернатора были необходимы только для открытия питейных домов, причем разрешения на это выдавались по согласованию с министром финансов. В отличие от питейных домов открытие портерных и пивных лавок допускалось после получения патента от местных властей, очевидно, что в этом случае процедура государственного санкционирования была существенно упрощена.
В ст. 1643 КоАП, так же как и в ст. 158 КоАП, упоминается о приставании к физическому лицу — гражданину с целью оскорбления либо приобретения вещей (последнее, согласно ст. 1643, по отношению к иностранным гражданам). Это действие характеризуется как административное правонарушение и влечет наложение штрафных санкций (в последнем случае с конфискацией вещей).
Часть 1 ст. 34 Конституции РФ декларирует право граждан на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. При толковании ст. 164 КоАП возникает проблема соотношения рассматриваемой статьи Кодекса и конституционного предписания ч. 1 ст. 34. Сравнительно-правовой анализ указанных норм свидетельствует об отсутствии противоречий между ними. Этот довод подтверждается следующими аргументами:
1) предпринимательская и иная экономическая деятельность несовместима с целенаправленным воздействием на волю одного из участников сделки, что как раз и предусмотрено ст. 1643 КоАП — приставание, как это было указано выше, при рассмотрении ст. 158 КоАП, представляет собой волевое воздействие, в противоправных действиях участвуют стороны договора купли-продажи, мены и др. В соответствии с п. 1 ст. 421 ГК понуждение к заключению договора не допускается, а юридический факт его заключения в этом случае считается ничтожным.
Договоры купли-продажи и мены представляют собой разновидность гражданско-правовых договоров, которые применимы в условиях устной формы заключения сделки (ст. 159 ГК)1. Заключенная сделка может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего, если будет подтвержден факт злонамеренного соглашения одной стороны с другой (ст. 179ГК).
Таким образом, наряду с административной ответственностью на правонарушителя налагаются санкции, предусмотренные ГК. Такие санк-
‘ В данном случае необходимо исходить из идентичности понятий, обозначенных ка «сделка» и «договор» (ср. п. 1 и 3 ст. 154 ГК).

ции могут совпадать, что и происходит в данном случае: п. 2 ст. 179 ГК предусматривает принудительное изъятие в доход государства имущества, полученного по сделке потерпевшим от правонарушителя, а в соответствии с ч. 1 ст. 1643 КоАП те же последствия наступают и для правонарушителя.
Необходимо учитывать и различия правового режима конфискации, установленного ГК и КоАП: согласно ГК при признании судом сделки недействительной потерпевшему возвращается все полученное по сделке, однако КоАП предусматривает конфискацию незаконно приобретенных правонарушителем вещей, что заведомо делает невозможным их возвращение потерпевшему;
2) статья 34 Конституции РФ предусматривает использование гражданином имущественных и нематериальных благ для предпринимательской и иной экономической деятельности, однако фактическое осуществление предпринимательства физическим лицом в данном случае сопряжено с двумя разновидностями разрешительной политики — государственной регистрацией физического лица в качестве индивидуального предпринимателя и последующим получением лицензии. Очевидно, что диспозиция ст. 1643 КоАП выявляет факт незаконного предпринимательства (ср. со ст. 171 ГК), поскольку любая лицензия не допускает подобных методов экономической деятельности.
Закон допускает осуществление разовой сделки и без наличия разрешительных документов, поскольку такой деятельности не свойственны правовые признаки предпринимательства.
Для разграничения административно-правовой и уголовно-правовой ответственности необходимо учитывать содержание действий, квалифицируемых по ст. 1643 КоАП как приставание. Выявление в таких действиях морального или физического принуждения при переходе имущества свидетельствует о наличии признаков преступления, предусмотренного ст. 163 УК (вымогательство).
Статьей 1643 КоАП предусмотрена особая категория потерпевших -иностранное физическое лицо. Совершение же подобных действий в отношении граждан России следует рассматривать в качестве одного из проявлений мелкого хулиганства (ст. 158 КоАП).
В п. 1 ст. 163 УК РФ прямо указывается на наличие признаков применения насилия при передаче имущества. При совершении административного проступка о возможном применении принудительных мер говорят только косвенные признаки — для этого необходимо доказать наличие причинно-следственной связи между проступком (приставанием) и последующим причинением имущественного или морального вреда. Объек-

том вымогательства всегда являются личные имущественные интересы физического лица либо нематериальные блага.
Статьи 158, 1643 КоАП, квалифицирующие в качестве административного проступка приставание к физическому лицу, свидетельствуют о защите нематериальных прав граждан, их чести, достоинства, репутации.
В признаках приставания по ст. 1643 КоАП доминирует причинение вреда имущественным интересам; эти же действия, рассматриваемые в качестве объективной стороны состава мелкого хулиганства, уже лишены подобных ограничений. Вред в этих случаях может быть только моральным (например, когда нарушение общественного порядка препятствует отдыху граждан, в случаях употребления нецензурной брани и т.п.).