Юрист общего права спб

Автор: | 16.04.2019

Оглавление:

Код юриста: где заканчивается юриспруденция и начинается ИТ

Должны ли юристы уметь программировать? Следует ли компаниям указывать компетенции в области технологий как необходимые или способность пользоваться последними разработками legal techличное дело каждого юриста? Мнения по этому вопросу разделяются: от предложений обучать основам написания кодов каждого до идеи, что за пределами базовых знаний ИТ юристам ничего не нужно.

Юрист или программист

Британские юридические СМИ уже назвали 2016 года годом юридических ИТ-стартапов. Некоторые пошли дальше. Умение написать программный код зарубежные специалисты уже преподносят как абсолютно необходимые для работы юриста в 21 веке: с такой мыслью в этом году австралийская юрфирма Gilbert + Tobin организовала воркшопы по написанию программных кодов для своих юристов и клиентов. Насколько продвинутым в области информационных технологий должен быть современный юрист?

В целом специалисты согласны: умение программировать для него не критично – во всяком случае, пока. Каждый должен заниматься своим делом, уверен Николай Пацков, генеральный директор «Конструктор документов FreshDoc.ru»: «Если, принимая на работу плотника, вы будете требовать, чтобы он ещё и пел баритоном, вы вряд ли найдете понимание среди соискателей. Так и с юристами. Мы понимаем, что каждый высококлассный юрист – немножко волшебник, но писать код он не обязан». Стюарт Уиттл из Weightmans проводит аналогию с вождением автомобиля. «Не нужно быть механиком, но надо научиться водить», – говорит он, комментируя вопрос необходимого для юриста уровня ИТ-грамотности.

Если от юриста требуют знать языки программирования – это скорее всего говорит о том, что юрфирма столкнулась с недобросовестными работниками, которые не способны обеспечить ее простым и удобным функционалом. «Работая с грамотным софтом, юрист не должен глубоко вникать, «как это работает». В качественных сервисах юрист, основываясь на собственной практике и логических выводах, делает заявление: «Я хочу, чтобы оно работало вот так (помогало делать это и это)». «Необходимая логика вносится юристом самостоятельно, без требований понимания кода или навыков программиста. Этому должен способствовать простой и гибкий инструментарий софта», – говорит Николай Пацков.

Только основное – но для каждого

Тем не менее, каждый, кто занят в юриспруденции, должен уверенно пользоваться элементарным софтом, и это уже в значительной степени упростит и структурирует работу, уверены эксперты. «Автоматизироваться можно не сразу на софте стоимостью в миллион долларов, можно просто научиться пользоваться программами Word и Excel, которые, как правило, используются на 5%, а если использовать их на 20%, то это будет уже фантастика. Можно сделать работу проще и без астрономических бюджетов», – говорил на посвященной технологиям конференции Право.ru Антон Вашкевич, управляющий партнёр «Симплоер». Аналогичного мнения придерживаются и юристы за рубежом. Эндрю Джоинт, партнер фирмы Kemp Little, занимающийся технологиями, и Алекс Гамильтон, CEO в Radiant Law, обсуждая необходимые юристу в работе технологические навыки, говорят о базовом «гигиеническом» уровне: каждый юрист должен уверенно пользоваться тем софтом, который нужен ему по работе, и понимать, какие дополнительные инструменты есть в его распоряжении и чем они могут быть полезны.

От юристов и адвокатов, работающих именно в сфере IT (например, с защитой интеллектуальных прав в этой сфере) требуется более глубокая проработка терминов, но их не так много. С другой стороны, если юрист может, хочет и умеет успешно использовать в своей работе достижения “legal-tech”, это должно становиться весомым преимуществом: такой специалист будет выигрывать у своих коллег и в скорости, и в качестве работ», – Николай Пацков, генеральный директор «Конструктор документов FreshDoc.ru

В консалтинге и корпоративных юрдепартаментах уже задумываются о том, как оценить уровень технологической экспертизы сотрудника. Сделать это можно с помощью ПО – как бывший инхаус Kia Motors Кейси Флоерти. Ее компания предлагает специальный софт ддля оценки ИТ-компетенций, измеряющий скорость выполнения данным сотрудника задания. Это помогает узнать, насколько эффективно идет работа и как много теряет компания из-за технологической некомпетентности юриста, утверждает Флоерти. Но часто фирмы, которые уже перешли к оценке ИТ-компетенции сотрудников, предпочитают переложить бенчмаркинг на сторонние компании. Так, в Великобритании объявили о запуске новых ресурсов от LTC4 (Legal Technology Core Competencies Coalition), некоммерческой группы, специалисты которой разработали систему оценки компетенций в области ИТ-технологий для юриста. Двадцать из 80 клиентов –британские юрфирмы. Навыки специалистов оцениваются по девяти шкалам – начиная от тех, кому нужны только общие умения по работе с документами, и заканчивая использованием специальных редких приложений. Также компании могут сформировать собственные рамки для тренингов, которые получат сертификацию от LTC4. Возможна и индивидуальная сертификация специалистов, рассказывает консультант компании Джоанн Хамбер, консультант компании.

В России этим вопросом пока не озаботились – ни в компаниях, ни в вузах, которые готовят юристов. «Официальных требований, к сожалению, нет, хотя их наличие в вузах на уровне профстандартов, либо как допобучения, было бы крайне желательно, – считает Борис Бердинских, директор департамента автоматизации юридической деятельности консалтинговой группы WiseAdvice. –Причем это должны быть как системные основы, так и конкретные навыки. Юристов учат чему угодно, но высчитать с помощью Excel среднюю сумму выигранного иска они не в состоянии».

Юрист общего права спб

Гражданское право взяло начало от классического римского права и, в частности, закона Юстиниана. Также дальнейшего изложения и развития позднего средневековья под влиянием канонического права.

Утверждение юристов, что правовые системы в мире обычно подразделяются на две основные категории: общее право и гражданское право, — отчасти справедливо. Есть примерно 150 стран, которые имеют то, что можно охарактеризовать как гражданское право, но существует и около 80 стран с общим правом.

Основные различия между ними заключаются в том, что страны общего права преимущественно используют прецедентное право — в форме опубликованных судебных мнений, тогда как в гражданском праве преобладают кодифицированные законы. Но эти деления не столь ясны, как могут показаться. Фактически во многих странах используется сочетание функций общих и гражданских систем. Понимание различий между этими системами сначала требует понимания их исторических основ.

Исторические истоки систем общего и гражданского права

Первоначальный источник системы, который раньше издавала формальные приказы, называемые «наставлениями», когда нужно было достичь правосудия. Поскольку требования не были достаточными для охвата всех ситуаций, суды справедливости были закончены в соответствии с законом. Поскольку эти решения были собраны и опубликованы, судам стало возможным искать прецедентные мнения и применять их к текущим делам. И таким образом развился общий закон.

Но гражданское право в других европейских странах, в основном восходит к кодексу законов, составленному императором Юстинианом около 600 года нашей эры. Авторитетные кодексы закона с корнями в этих законах (или других) затем развивались на всех континентах, и в различных странах. Что привело к аналогичным системам права, в каждой из них появились собственные законы.

Роли юриста, а также судьи, в каждой из систем.

В странах, с гражданским правом, судьи часто исполняют роль следователя. Они играют ведущую роль в разбирательстве, предъявляя обвинения, установленные факты через проверку свидетелей и применения правовой защиты, установки в правовых кодексах.

Юристы по-прежнему представляют интересы своих клиентов в гражданском судопроизводстве, но имеют менее, центральную роль. Однако, как и в системах общего права, их задачи обычно включают консультирование клиентов по вопросам права и подготовка юридических заявлений для подачи в суд. Устных аргументов, презентаций в суде и активной адвокатуры в суде, уменьшаются по сравнению с общей правовой системой.

Кроме того, юридические задачи, не связанные с судебными разбирательствами, такие как подготовка контрактов, могут быть предоставлены юридическим специалистам, которые обслуживают предприятия, частных лиц и могут не иметь после университетского юридического образования или иметь лицензию на практику в судах.

Напротив, в стране общего права адвокаты выступают с докладами перед судьей (а иногда и с присяжными) и самим свидетелем в судебных разбирательствах.

Затем «реферируется» судья, который обладает большей гибкостью, чем в системе гражданского права, чтобы разработать средства правовой защиты по завершении дела.

В этих случаях адвокаты выступают перед судом и другими инстанциями по вопросам права и фактически поддерживают очень активную роль в судопроизводстве. И, в отличие от некоторых юрисдикций, в таких случаях ведутся дела с другими лицами или организациями. Это объединение независимых адвокатов.

Как показывают эти описания, юристы почти всегда играют роль в формальном разрешении споров, независимо от того, в какой стране они практикуют. Задачи, возложенные на них, имеют тенденцию сильно варьироваться. И за пределами зала, задачи, обычно выполняемые юристами в одной стране, могут выполняться опытными мирянами в другом.

Каждая страна имеет свои традиции и политику, поэтому для тех, кто хочет больше узнать о роли юристов практиков в конкретной стране, важно провести дополнительные исследования.

Чтобы представить читателям точку отсчета, вот несколько примеров стран, которые занимаются общим или гражданским правом.

Страны общего права: США, Англия, Индия и Канада

Страны, которые пользуются гражданским правом: Китай, Япония, Германия, Франция, Испания

Гражданское право в своём проявлении:

  1. Внутреннее законодательство какой-либо конкретной нации.
  2. Закон древнего Рима. См. РОМАНСКИЙ ЗАКОН.
  3. Закон или правовая система, основанная на римском праве.

Гражданским правом не является:

  • Уголовное законодательство
  • Военное законодательство

О факультете

Юридический факультет осуществляет набор:

  • на подготовку бакалавров по направлению 40.03.01 «Юриспруденция» (форма обучения — очная; срок обучения — 4 года);
  • на подготовку магистров по направлению 40.04.01 «Юриспруденция», профиль «Право и государственное управление» (форма обучения — очная, срок обучения — 2 года)
  • на подготовку магистров по направлению 40.04.01 «Юриспруденция», профиль «Гражданское и коммерческое право» (форма обучения — очная, срок обучения — 2 года)
  • на подготовку магистров по направлению 40.04.01 «Юриспруденция», профиль «Адвокатура» (форма обучения — очная, срок обучения — 2 года; набор на программу со следующего года не производится)

Прием на подготовку бакалавров и магистров осуществляется на места:

  • финансируемые из средств федерального бюджета;
  • с оплатой стоимости обучения на договорной основе .

Большая часть студентов НИУ ВШЭ, поступивших на места с оплатой стоимости, пользуются значительными скидками, размер которых варьируется от 25 до 70%. И даже до 100% — при переводе на бюджетное место при высокой успеваемости и наличии вакантных бюджетных мест.

Студенты ВШЭ, самостоятельно оплачивающие обучение, имеют возможность получить образовательный кредит с государственной поддержкой, условия выдачи которого выгодно отличаются от большинства кредитных продуктов на российском рынке банковских услуг. Выплачивать кредит студенту предстоит через десять лет после начала обучения, то есть будучи уже зарабатывающим специалистом.

Принятие важных решений, обеспечивающих учебный процесс на юридическом факультете, осуществляет Совет факультета в составе: Гаджиев Г.А., Ильин А.В., Почекаев Р.Ю., Сергеев А.П., Сивицкий В.А., Харитонов М.М.

В НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург есть военная кафедра . Обучение на ней проводится начиная со второго курса по специальности «Организация гуманитарной подготовки». По ее окончании присваивается звание младшего лейтенанта.

Юридический факультет готовит юристов общего профиля и дает возможность получить глубокие знания, умения и навыки самостоятельной работы.

Образовательный процесс на юридическом факультете имеет свои особенности. Наряду с базовыми дисциплинами («Теория государства и права», «Конституционное право», «Гражданское право», «Уголовное право» и др.) учебные планы включают в себя специальные предметы и междисциплинарные курсы («Право интеллектуальной собственности», «Предпринимательское право», «Корпоративное право», «Страховое право», «Право и экономика» и др.).

Приоритетное внимание уделяется обучению студентов иностранным языкам. Помимо изучения английского языка возможно посещение факультативов по немецкому и французскому языкам. По желанию студентов и наборе группы от шести человек возможно изучение и других иностранных языков (например, немецкого, испанского или итальянского). Языки преподаются на уровне, позволяющем свободно общаться на профессиональные темы.

На юридическом факультете проходят заседания многочисленных кружков (по гражданскому, финансовому, уголовному, международному праву, конституционному и административному праву и др.). Для студентов организуются научные семинары и конференции.

В процессе обучения студенты могут пройти практику в федеральных органах государственной власти (Конституционном Суде РФ, Арбитражном Суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Федеральной налоговой службе по Санкт-Петербургу и других).

Область будущей профессиональной деятельности выпускников юридического факультета Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Санкт-Петербург включает в себя деятельность в органах законодательной, судебной и исполнительной власти, органах местного самоуправления, коммерческих и некоммерческих организациях.

Юридическая помощь по общим вопросам:

Специалисты:

Тимохин Денис Юрьевич, юрист

Основная специализация: ведение гражданских дел любой категории и сложности в судах общей юрисдикции, арбитражных судах.

Также с 2002 года специализируется по юридическому сопровождению сделок купли продажи жилой и нежилой недвижимости, юридическому сопровождению заключения договоров участия в строительстве.

  • юридический институт Генеральной Прокуратуры России, юридический факультет;
  • МЭГУ, экономический факультет.
  • консультации по всем вопросам гражданского права;
  • ведение гражданских и дел любой категори и сложности в судах общей юрисдикции, арбитражных судах;
  • юридическое сопровождение сделок купли-продажи недвижимости, а так же их полное оформление, в том числе расселение и сопровождение инвестиционных проектов;
  • юридическое сопровождение заключения договоров долевого участия; юридическое, сопровождение проектов на первичном рынке недвижимости;

Прием ведется в соответствии с заранее утвержденным графиком.

Смирнов Антон Викторович, адвокат

  • СПб Гуманитарный Университет Профсоюзов, юридический факультет,
    дневное отделение.
  • с 1995 года: помощник следователя прокуратуры, следователь прокуратуры, юрисконсульт;
  • с 1999 года по настоящее время – адвокат.
  • уголовное, административное, жилищное, семейное, гражданское, наследственное право;
  • юридическое сопровождение сделок с недвижимостью.

Прием осуществляется по заранее утвержденному графику, в том числе в выходные дни.

Кряченкова Нина Михайловна, юрист

Награждена медалью II степени «За заслуги в защите прав и свобод граждан».

  • ВЮЗИ, юридический факультет,
    заочное отделение.
  • с 1974 — 1985 года — правовой инспектор труда;
  • с 1985 — 1987 года — член судебной коллегии по гражданским делам Ленгорсуда;
  • с 1987 — 2015 года — адвокат;
  • с 2015 года по настоящее время — юрист.
  • гражданско-правовые, семейные, любые жилищные, наследственные, трудовые вопросы, уголовное право.

Прием осуществляется по заранее утвержденному графику, в том числе в выходные дни.

Крошечкина Анна Алексеевна, адвокат

Специализируется на гражданско-правовых, семейных, жилищных, наследственных, трудовых вопросах, уголовном праве.

  • Юридический факультет Санкт-Петербургского Государственного Университета.
  • юридический стаж с 1992 года.
  • консультации по всем вопросам гражданского права (в т.ч. в сфере жилищных, семейных, наследственных и иных правоотношений);
  • ведение гражданских и дел любой категории в судах общей юрисдикции;
  • консультации по уголовным делам;
  • консультации по делам об административных правонарушениях;
  • юридическое сопровождение сделок с недвижимостью, заключения договоров долевого участия в строительстве.

Прием осуществляется по заранее утвержденному графику, в том числе в выходные дни.

Баулина Анастасия Ивановна, адвокат

Член Санкт-Петербургской Городской коллегии адвокатов (адвокатская консультация № 10) с 1998г.

  • СПб ГУ, юридический факультет,
    дневное отделение.
  • с 1998 года по настоящее время – адвокат
  • гражданско-правовые, семейные, любые жилищные, наследственные, трудовые вопросы;
  • юридическое обслуживание предприятий и организаций;
  • юридическое сопровождение сделок с недвижимостью.

Прием осуществляется по заранее утвержденному графику, в том числе в выходные дни.

Юристы общего права в елизаветинской и раннестюартовской Англии: стереотипный образ Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Кондратьев Сергей Витальевич

Рассматривается стереотипное восприятие юриста , представленное в английских литературных и юридических произведениях конца XVI первой половины XVII в. Показано, что современники не видели объективных причин роста судебных разбирательств и склонны были винить самих юристов в их увеличении, в порождении раздора и общественных разногласий. Юрист зачастую предстает как жадный, беспринципный крючкотвор, разоряющий клиентов и стремящийся к наживе.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Кондратьев Сергей Витальевич,

Lawyers in the Elizabethan and early Stuart England: stereotype image

The article describes the stereotype image of the lawyer in the pre-revolutionary England that was dominant in the minds of contemporaries. Lawyers in the late Tudor and early Stuart England constituted one of the most influential occupational groups. After the Reformation, the clergy lost the prominent position they used to hold in the court, and the administrative vacuum was filled up by legal practitioners. A rapid economic growth along with the redistribution of the Church land caused an unprecedented increase in lawsuits and claims of ownership which resulted in a swift growth of court inns. The legal profession promised considerable gain and offered promotional prospects in the court and the government; it became one of the most appealing occupations for the rich and gentle laymen. It was probably the only profession that provided the level of prosperity equal to the profits from land ownership. Legal practitioners were among the most enterprising people of the time. However, the attitude towards lawyers was ambivalent. On the one hand, they were appreciated due to their knowledge, wits, expertise and ability to protect the subjects’ liberties. On the other hand, they were hated and feared because of their greed, craftiness, venality, willingness to trick clients, deceive others and line their pockets using clients’ misfortunes. Most likely, lawyers were neither better nor worth than most of their contemporaries. They prospered because they just had more opportunities due to the situation in the country back then. The ways they obtained their prosperity were dubious from the viewpoint of many. However, we have to bear in mind that the very nature of the legal profession kept its representatives much in the public eye and put under close scrutiny turning them into objects of envy and bias. Some of their contemporaries were more discerning and perceived the increasing number of lawyers as a consequence of the economic and social changes witnessed by the country. The worldview of the time considered the Law as being instituted by God to sustain the order, prevent chaos, and restore harmony and concordance. The English thought that lawyers , instead of performing their professional duty (i.e. contributing to God’s plan and restoring peace and justice), initiated suits, made their clients bankrupt, and caused strife and enmity. Most Englishmen believed that the increasing number of lawsuits and ubiquitous litigation were lawyers ‘ fault.

Текст научной работы на тему «Юристы общего права в елизаветинской и раннестюартовской Англии: стереотипный образ»

Вестник Томского государственного университета. 2017. № 419. С. 138-143. DOI: 10.17223/15617793/419/18

ЮРИСТЫ ОБЩЕГО ПРАВА В ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ И РАННЕСТЮАРТОВСКОЙ АНГЛИИ:

Рассматривается стереотипное восприятие юриста, представленное в английских литературных и юридических произведениях конца XVI — первой половины XVII в. Показано, что современники не видели объективных причин роста судебных разбирательств и склонны были винить самих юристов в их увеличении, в порождении раздора и общественных разногласий. Юрист зачастую предстает как жадный, беспринципный крючкотвор, разоряющий клиентов и стремящийся к наживе. Ключевые слова: юристы; общее право; судьи; адвокаты; клерки; восприятие.

Юристы общего права позднетюдоровской и ран-нестюартовской Англии были одной из самых влиятельных социопрофессиональных групп. Известно, что с началом Реформации духовенство утратило прежние позиции в аппарате королевского управления, которые заполнили представители правовой профессии [1. P. 130-131]. Быстрый экономический рост и перераспределение земель сопровождались невиданным ранее увеличением числа имущественных тяжб, метафорично названным Кристофером Бруксом «наводнением» [2. P. 9], и стремительным ростом численности юридических подворий.

Кристофер Брукс, проведя тщательные подсчеты по центральным и самым популярным судам — Суду Королевской скамьи (Court of King bench) и Суду Общих тяжб (Court of Common Please), — приводит следующие данные. В Суде Королевской скамьи в 1490 г. разбиралось 500 тяжб, в 1560 г. — 914, в 1580 г. — 4 тыс., в 1606 г. -6 945, в 1640 г. — 8 537 тяжб. В Суде Общих тяжб за это же время слушалось: в 1490 г. — 1 600 тяжб, в 1560 г. -нет данных, в 1580 г. — 9 300, в 1606 г. — 15 508, в 1640 г. -20 625 тяжб. Всего за это время в двух судах было рассмотрено в 1490 г. — 2 100 дел, в 1580 г. — 13 300, в 1606 г. — 23 453, 1640 г. — 29 162 дела. Нетрудно заметить, что за 150 лет в Королевской скамье число разбираемых тяжб увеличилось в 17 раз, в Суде Общих тяжб — в 12 раз, а всего в обоих судах число тяжб выросло почти в 14 раз. Сопоставив эти данные с последующей динамикой, К. Брукс пришел к выводу, что конец XVI — начало XVII в. был самым сутяжным периодом всей английской истории [3. P. 11-12]. При Якове I, как видно из его подсчетов только по 8 судам, ежегодно рассматривалось не менее 30 тыс. дел. Учитывая то, что данные по многим судам отсутствуют, общее количество разбираемых дел было, конечно же, намного большим.

По оценке Томаса Уильсона, автора трактата «Англия в 1600 г.», на «острове Англия, который мог когда-то похвастаться, что не имеет ни юристов, ни лис», теперь нет «ни одного провинциального городка, ни деревушки, свободных от них», а «сословие» юристов общего права за последние «40-50 лет так разрослось, так разбогатело, так вознеслось, что никакое другое сословие не решается сталкиваться с ним. Их число сейчас столь велико, что, по правде сказать, они едва ли выживут, если не будут жить за счет других». По степени значимости современник выделяет 12 судей общего права, около 30 сержантов (sergents), около 2 тыс. адвокатов (counsellers) и «мно-

го атторнеев» (many attorneys) и «неопределенное число» солиситоров и мелких крючкотворов (soliciters and pettyfoggers) [4. P. 24-25].

Данные рубежа XVI-XVII вв. удивительным образом подтверждаются современными подсчетами. В. Прест, изучив деятельность четырех судебных подворий (Линкольн-инн, Миддл-темпл, Инннер-темпл и Грейз-инн), пришел к выводу, что между 1510 и 1640 гг. к стойке (bar) было допущено (т.е. получило право заниматься адвокатской деятельностью) 2 767 чел., но абсолютное большинство — 2 293 чел. -приходится на 1590-1640 гг. [5. P. 52; 6. P. 84]. К барристерам (адвокатам) следует добавить еще несколько тысяч клерков и стряпчих. Сопоставив темпы роста населения с темпами роста числа клерков, К. Брукс приходит к заключению, что клерки увеличивались численно быстрее: в 1560 г. один атторней приходился на 20 тыс. человек, в 1606 г. — на 4 тыс., а в 1640 г. — на 2 500 чел. [7. P. 24, 29, 113].

Современники зачастую не видели объективных причин роста судебных разбирательств и склонны были винить самих юристов в этом.

Юрист — частый персонаж драматических и поэтических произведений конца XVI — начала XVII в., которые я склонен рассматривать как своеобразную, субъективную, порой остроумную, иногда причудливую, но все же фиксацию жизненных реалий тюдоровской и раннестюартовской эпохи. Как правило, юрист — алчный и тщеславный пройдоха, невежественный и завистливый крючкотвор, душе и сердцу которого доступна лишь одна страсть — нажива. Ради нее он разоряет своих клиентов и прибирает к рукам их владения [8. P. 18-31]. Именно таким предстает перед нами сержант (сержанты — это адвокатская элита в Англии Средних веков и раннего Нового времени) в «Кентерберийских рассказах» Джеффри Чосера: Был с ними важный, чопорный Юрист. Он, как искусный, тонкий казуист, На паперти был очень уважаем И часто на объезды назначаем. Имел патент он на свои права. И ширилась о нем в судах молва. Наследство от казны он ограждал, В руках семьи именье сохранял. Клиенты с «мантией» к нему стекались; Его богатства быстро умножались. Не видел свет стяжателя такого, И все ж о нем не слышали дурного. Ведь сколько б взяток ни дал виноватый —

Он оправдать умел любую плату. Работник ревностный, пред светом целым, Не столько был им, сколько слыть умел им. Он знал законы со времен Вильяма И обходил — уловкой или прямо -Любой из них, но были неоспорны Его решенья. Он носил узорный Камзол домашний с шитым пояском. Пожалуй, хватит говорить о нем

(перевод И. Кашкина) [9. C. 15]1.

«Так ведется в мире, — говорит один из героев Бена Джонсона, — владения клиентов переходят к их адвокатам, земли вертопрахов — к портным и ювелирам» [10. C. 428].

В хрониках и трактатах о юристах пишут ничуть не лучше, чем в драматических произведениях. В конце 1570-х гг. Уильям Гаррисон в «Описании Англии» констатировал, что юристы общего права заняли то место, которое раньше принадлежало знати и клирикам, ибо теперь все богатства земли стекаются к ним. После 13-14-летней юридической практики «некий юрист» может делать покупки стоимостью в 1 тыс. фунтов. Юристы богаты, пишет он, и «будут еще богаче, если клиенты не станут более мудрыми и осмотрительными». Хронист сообщает об аресте некоего сержанта, который получил то ли 300, то ли 400 фунтов. Обилие тяжб настолько развратило юристов, что они перестали заботиться о клиентах. Ради полученных десяти фунтов они не собираются покидать своих покои и отправлять даже в суды Гилд-холла2. У. Гаррисон рассказывает печальную историю своего друга, который трижды платил двум адвокатам. И они дважды обманывали его и не являлись вовсе на суд. А в третий раз пришел лишь один, но «помахав свитком не сказав и трех-четырех слов удалился от стойки». Еще «меньше права», по его словам, могут обрести бедняки, способные потратить на юристов только ничтожные суммы. Он пишет о страданиях жителей Уэльса, Йорка или Ладлоу, которые отказываются обращаться в свои суды и отправляются искать правду в Лондон, где их ждут увертки и ухищрения. У. Гаррисон также сетует на «плутов» (varlets), которые «приезжают в графство, как посредники между крючкотворами права (pettyfoggers of the law) и простым народом, только чтобы воспламенить и раздуть искры ссоры, из-за чего одна сторона может обрести прибыль, а вторая -разорение и длинную дорогу» [11. P. 304-305].

Томас Уильсон пишет, что юристы, вносят «раздор» между соседями и живут за счет других: самые прославленные прибрали к своим рукам почти всю практику, остальные «живут крючкотворством, изобретая способы стравить соседей, дабы получать с обеих сторон Они губят провинциалов (country people) и скупают все земли, которые продаются. Видя юных джентльменов или недавно вступивших в наследство, они находят такого, которого изводят «доказательствами» и стравливают с другим, или своими словами и софизмами некоего другого стравливают с ним. Жертвы юристов тратят затем половину состояний в ходе тяжбы и продают свою землю, что-

бы продолжать процесс и оплачивать долги» [4. P. 25]. Облачившись в мантию судьи, юрист водит знакомство с мошенниками и принимает мзду. Ариосто (персонаж трагикомедии Джона Уэбстера), адвокат, ставший судьей, говорит об этом так: «В нашем городе хватает прощелыг. У кого своей земли нет — те какого-нибудь ротозея обработают, глядишь, у них уже чуть не райские кущи взошли: забором огородились, а внутри вишни поспевают, а там, смотришь, абрикосы понесли своим дружкам из судейских» [12. C. 279]. Бен Джонсон утверждает: «Примеры бывали, воров накрывали к компании стряпчих, в судейском зале! Но если уж судьи на золото падки, то с бедных карманников взятки гладки» [13. C. 656]. Суды напоминают поэту места боев:

Суды похожи на поля войны, Куда стекаются юристы-крикуны, Раздора сеятели, жадные наймиты, Стервятников гуляют в холе свиты, Как гарпии, вцепились в бедолаг -Клиентов, алчные до денег их и благ

(перевод мой. — С.К.) [14. P. 313].

Адвокаты, как некий Чеверил (Cheveril), не стесняются брать деньги с обеих тяжущихся сторон: Клиентов нет, и Чеверил в печали, Но только они в двери постучали, Он привечает обе стороны -Юристы топить сало с нас даны

(перевод мой. — С.К.) [Ibid. P. 231].

Юристы отличаются двуличьем и продажностью. Они «высказывают в одно и то же время об одном деле два различных мненья, отстаивая их до хрипоты; они легко, что хочешь, повернут, перевернут и спутают, и распутают, подадут двусмысленный совет, а плату и с правых и с виноватых возьмут» [13. С. 42]. Уильям Уэнтворт в наставлении советовал своему сыну Томасу, будущему графу Страффорду, казненному в начале революции, всячески ублажать судей, приглашать их в дом, посылать им вино и сахар [15. P. 11].

Джон Донн нелицеприятно говорит об адвокатах (Сатира 2) и судьях (Сатира 5). Адвокат — это невежественный, чванливый «глупец», «пустозвон», «крючкотвор» и «мошенник», говорящей на непонятной обычным людям «тарабарской дичи». Адвокат храм Фемиды превратил в бордель.

Шурша бумагами, как юбкой шлюха, Он зубы заговаривает глухо, Темнит, — как вор, в темницу сев, темнит, Что, мол, за поручительство сидит; Просителя, что о своем хлопочет, Как королевский фаворит, морочит (Иль сам король); к барьеру напролом, Как бык, он лезет — лгать перед судом. Нет столько в королевской родословней Ублюдков, ни в истории церковной -Содомских пятен, сколько в нем живет Лжи и пронырства; в них его доход. Он оттягать себе намерен вскоре Весь этот край от моря и до моря; Наследников беспечных мотовство -Источник адской радости его.

Когда же он пропажу совершает, То как бы по нарошке попускает Наследников, — так спорщик-богослов В упор не замечает в тексте слов, Чья суть, коль толковать их неложо, Его резонам противоположна. Где рощи, одевавшие удел Наследственный? — мошенник их надел»

(перевод Г. Кружкова) [16. C. 590-592].

Судьи рисуются под стать адвокатам:

Наш век считать железным не резон, Именоваться ржавым должен он: В железном — правосудьем торговали, Здесь торговать неправосудьем стали

Уходят наши деньги и владенья На протори, залоги, взятки, пени. Коли не чтит закон и сам судья, Лишь букву, а не дух его блюдя, Где нам искать защиту и управу? В судах инстанций низших? Там на славу Обчистят нас, посадят иль казнят. А тот, кого так сильно притеснят, Что в высший суд пойти он соберется, С теченьем будет, как пловец, бороться. Но выбьется из сил и все равно Пойдет в изнеможении на дно. Пытаться возвести над этой бездной Мост золотой — довольно бесполезно: Швыряй сколь хочешь золота туда -Оно в волнах исчезнет без следа

(перевод Ю. Корнеева) [Там же. C. 405].

Томас Овербери, получавший образование в юридическом подворье Миддл-темпля, поэт, писатель и личный секретарь фаворита короля Роберта Карра, графа Сомерсета, писал, что право бередить совесть юриста, но совесть не стесняет его при принятии решений. «Ибо все, что он делает, он делает исключительно ради денег». При этом юрист рисуется им как невежественное и высокомерное существо [17. P. 84, 85].

Френсис Бэкон, сам юрист, дослужившейся до канцлера Англии и осужденный в этой должности за мздоимство, оставил даже классификацию пройдох от правовой профессии [18]. «Крючкотворы, — писал он, — встречаются в четырех разновидностях. Первые из них — мастера плодить тяжбы, от которых жиреют судьи и беднеет народ. Вторые — это те, кто вовлекает суды в столкновения по поводу границ их юрисдикции, а на деле являются не «amici curiae», но «parasiti curiae» (ни друзья судов, а паразиты судов), ибо ради собственной выгоды подстрекают суды к превышению их полномочий. Третьи — это те, кого можно назвать левой рукой правосудия, люди, имеющие в запасе всевозможные ловкие и темные плутни и ухищрения, которые мешают прямому ходу правосудия и ведут его кривыми и запутанными путями. Четвертые — это вымогатели, из-за которых суд часто сравнивают с терновым кустом, где овцы, ищущие убежища от непогоды, непременно оставляют часть своей шерсти» [19. C. 479].

Вероятно, юристов ненавидели и боялись представители различных слоев населения — знатные и худо-

родные, богатые и бедные. В драме Шекспира «Генрих VII» один из соратников вожака восставших крестьян Джека Кеда сурово восклицает: «Первым делом мы перебьем всех законников» [19. C. 276]. Правоведов современники нередко наряду с ростовщиками приравнивали к исчадьям ада. «В начале дьявол был юристом», — гласила английская пословица того времени. «Если ад не окажется переполненным — юристу не спастись», — вторила ей другая [6. P. 284].

Плохая репутация профессии отражена даже в могильных надписях. Сохранилась такая двусмысленная эпитафия: «Мы чуда ждем. Господь помочь нам рад: «Лежит, — читаю, — здесь честнейшей человек и адвокат»», — писал безымянный автор [Ibid.]3. Эпитафии, настойчиво гласящие, что в данной могиле лежит честный юрист, должны были, видимо, подчеркивать исключительность и нетипичность такого казуса. На надгробии некоего Джеймса Мотта (James Motte) в приходской церкви местечка Мэтшилл, графства Норфолк высечено: «Правоведом ты стал, не роднился со мздой, потому упокоился с легкой душой» [6. P. 285]. Надпись на могильной плите судьи Суда Королевской скамьи Агастина Николлса свидетельствует, что честность законника воспринималась современниками не как норма, а скорее как ее девиант-ность. На ней начертано: «Тот, кому взятки не застили взор, кто не отступал из страха, кого ни дичь, ни миска не отворачивали от правды» [Ibid.].

Известный историк тюдоровской Англии Е.В. Ай-вез, размышляя над подобными нелицеприятными оценками, замечает, что они были следствием отчуждения большинства населения от правовых знаний, а значит, и от его носителей — юристов. Результатом комбинации различных чувств — зависти, непонимания и невежества [20. P. 133, 150, 155]. Вильфрид Прест и Кристофер Брукс объясняют столь непривлекательный образ юриста общего права тем, что он формировался веками и достался раннему Новому времени от Средних веков, а также лавинообразным увеличением числа судебных тяжб в постреформаци-онной Англии. В отличие от Средних веков, где роль правовых институтов и права была незначительный, а порядок чуть ли не приватно поддерживался феодальными магнатами, которые выступали арбитрами при улаживании конфликтов и где ориентиром были родственные, личные и другие неформальные отношения, в тюдоровской и реннестюартовской Англии королевские суды стали главными местами разбирательств. Они оказывались более привлекательными, чем суды местные и манориальные. Причем королевские суды начали разбирать дела копигольдеров и выносить нередко решения в их пользу, хотя по традиции дела держателей должны были слушаться лордами в манориальных куриях. Это тоже умножало число тяжб. В 1640 г. каждый восьмидесятый англичанин прибегал к помощи королевского суда. Но современники склоны были именно юристов винить в росте судебных разбирательств. Они воспринимали сутяжничество как социальный грех. Общественное мнение полагало, что миссия юриста — примирять тяжущиеся стороны. Но вместо этого юристы, утверждали современники, разжигают вражду, затягивают

разбирательства, дабы получить с клиента как можно больше денег [2. P. 8-9; 3. P. 22-24; 6. P. 285-289; 7. P. 132-136].

Англичане рассматривали сутяжничество как социальное зло и винили в резком росте судебных разбирательств юристов. Однако некоторые современники были более проницательными, считая рост числа юристов следствием экономических и социальных изменений, которые переживала Англия в XVI в., особенно вызванное Реформацией перераспределение земель и богатств церкви между допущенными к этому распределению светскими лицами, и общий подъем экономики. Джон Девис, генеральный атторней Ирландии, указывал, что тяжбы порождаются экономическими причинами. «Из-за того, что земные изделия улучшились, выросло богатство и стало в мире больше товарных и личных контрактов, которые порождают расточительность, банкротства, плохих должников, умножают алчность и злонамеренность» [21. P. 266]. Ему вторил главный судья Англии Эд. Кок: «Что мы можем сказать о злобных поношениях увеличивающихся тяжб то, что есть 6 причин их умножения, из которых две общие, четыре частные. Общие — это мир и изобилие, частные: 1. закрытие монастырей и часовен и распределение их среди множества отдельных рук; 2. полчища доносчиков; 3. обилие сыщиков сокрытого чужого имущества (Concealors); и 4. многочисленность атторнеев». Он потрудился развернуть свои аргументы. По его мнению, со времен Эдуарда III до Эдуарда IV, т.е. от Столетней войны до Войны Роз, «не могло быть много тяжб». Но как только воцарился мир, люди сразу стали судиться, поскольку «мир есть мать изобилия, а изобилие есть кормилица тяжб». Закрытие монастырей и часовен, распределение их земель и имущества «подняло столько вопросов и сомнений, из-за которых сильно выросло число тяжб». Доносчики, информируя суды, «во многих случаях совершенно не обоснованно», вызвали увеличение судебных разбирательств. Тяжбы подстегнули «сыщики», «обжоры» (Concealors, helluones), «стараясь проглотить соборы и церковные владения духовенства и жилища многих других поданных короля». «Многочисленные атторнеи, хотя численно и ограниченные законом, стали великой причиной роста тяжб» [22. P. 75-76]. Обилие клерков и стряпчих Эд. Кок называл «чудовищной язвой» на теле государства, ибо они «берут мзду» и «выгребают деньги из наших кошельков» [Ibid. P. 27-28].

И все-таки Вильфрид Прест полагает, что при определенных оговорках можно доверять литератур-

ным произведениям в том, что художественное восприятие действительности конца XVI — начала XVII в. не искажало саму действительность. Отсутствие любви к юристам со стороны различных кругов английского общества — это не выдумка писателей, а часть их реального образа, сложившегося в головах современников, посещающих суды и сталкивающихся в повседневной жизни с юристами и правовыми практиками [6. Р. 287]. Добавим к этому наблюдению еще одно: столь частое появление юристов в произведениях, относящихся к разным литературным жанрам, является, на наш взгляд, косвенным свидетельством того, что именно члены этой профессиональной корпорации обладали влиянием и значимостью, несоизмеримыми ни с каким другим профессиональным сообществом. Законников можно было встретить в различных элитных кругах столицы и провинций. В XVI в. принцип крови был поколеблен, хотя и не отброшен окончательно. Элита формировалась по социальному принципу. Принадлежность к ней обусловливалась рождением в элитной среде и наличием состояния. Юристы были социопрофессиональной частью элиты, ибо многие из них пробились наверх благодаря, в первую очередь, своей профессии, тем качествам и деформациям, которые ценились в административных органах и судах. Занимая высокие должности в различных административных и судебных учреждениях столицы, графств и городов, они обладали возможностью влиять на принятие политических решений. Иначе говоря, юристы входили не только в социальную, но и политическую элиту страны.

Итак, видно, что в сознании англичан конца XVI -первой половины XVII в. сложилось определенное представление о юристе и юридической профессии. В картине мира того времени право, созданное богом, призвано удерживать стабильный порядок вещей, не допускать хаос и восстанавливать гармонию и согласие. Юристы, по мнению англичан, вместо следования своему профессиональному предназначению -способствовать реализации божественного плана, восстанавливать мир и справедливость — сами инициируют тяжбы, разоряют клиентов, вносят раздор и вражду. Юристы, по мнению большинства современников, были причиной роста судебных разбирательств и охватившего Англию сутяжничества. Но в переходную эпоху увеличение судебных дел делало профессию юриста чрезвычайно привлекательной, что предопределило приток в профессию инициативных молодых людей и стало причиной формирования негативного образа юристы.

1 Для сравнения воспроизводим оригинал: A sergeant of the lawe, war and wys, That often hadde been at the parvys, Ther was also, ful riche of excellence. Discreet he was and of greet reverence -He semed swich, his wordes weren so wise. Justice he was ful often in assise, By patente and by pleyn commissioun. For his science and for his heigh renoun, Of fees and robes hadde he many oon. So greet a purchasour was nowher noon:

Al was fee symple to hym in effect; His purchasyng myghte nat been infect. Nowher so bisy a man as he ther nas, And yet he semed bisier than he was. In termes hadde he caas and doomes alle That from the tyme of kyng william were falle. Therto he koude endite, and make a thyng, Ther koude no wight pynche at his writyng; And every statut koude he pleyn by rote. He rood but hoomly in a medlee cote. Girt with a ceint of silk, with barres smale; Of his array telle I no lenger tale». (Complete Works of Geoffrey Chaucer / ed. by W.W. Sreat. Oxford, 1894. Vol. IV. P. 10).

2 Guildhall — ратуша Лондона, где располагались городские суды.

3 Эту эпитафию нередко приписывают Бену Джонсону. В переводе С. Маршака она выглядит так: «Есть чудеса и в наш греховный век: здесь спит судья, но честный человек» (Английская классическая эпиграмма / пер. С. Маршака и В.В. Васильева. М., 1987. С. 43).

1. Baker J.H. Introduction to English Legal History. 4th ed. Oxford, 2007. 600 p.

2. Brooks C.W. Law, Politics and Society in Early Modern England. Cambridge, 2008. 456 p.

3. Brooks C.W. Lawyers, Litigation and English Society Since 1450. London, 1998. P. 274.

4. Wilson Т. State of England, anna Dom. 1600 // Camden Miscellany. 3rd ser. L., 1936. P. 1-47.

5. Prest W. Inns of Court under the Elizabeth I and the Early Stuarts 1590-1640. Longman, 1972. 363 p.

6. Prest W. Rise of the Barristers. A Social History of English Bar, 1590-1640. Oxford, 1986. 434 p.

7. Brooks C.W. Pettyfoggers and Vipers of the Commonwealth. The «Lower Branch» of Legal Profession In Early Modern England. Cambridge,

8. Tucker E.F.G. Intruder Into Eden: Representations of Common Lawyer In English Literature 1350-1710. Columbia, 1984. 347 p.

9. Чосер Д. Кентерберийские рассказа. М., 2012. 951 c.

10. Джонсон Б. Черт выставлен ослом // Младшие современники Шекспира. М., 1986. C. 397-487.

11. Harrison W. Description of England // Holinshed’s Chronicles of England, Scotland and Ireland. London, 1807. V. I. P. 1-421.

12. Уэбстер Дж. Всем тяжбам тяжба, или Когда судится женщина, сам черт ей не брат // Младшие современники Шекспира. М., 1986. C. 259-336.

13. Джонсон Б. Пьесы. М. ; Л., 1960. 749 с.

14. Jonson B. Works. With critical and explanatory notes and a memoir by William Gifford / ed. by F. Cunningham. London, 1910. Vol. 3. 530 p.

15. Wentworth Papers 1597-1628 / ed. by J.P. Cooper. London, 1973. 375 p.

16. Джон Д. Песни и песенки. Элегии. Сатиры. СПб., 2000. 671 c.

17. Miscellaneous Work in Prose and Verse of Sir Thomas Overbury, knt. / ed. by E.F. Rimbault. London, 1856. 311 p.

18. Бэкон Ф. Сочинения. М., 1972. Т. 2. 582 с.

19. Шекспир У. Генрих VI. Часть 2 // Полн. собр. соч. М., 1957. Т. I. 614 c.

20. Ives E.W. The Reputation of the Common lawyer In English society, 1450-1550 // University of Birmingham Historical Journal. 1960. № 7. P. 133-155.

21. Davies J. Discourse of the Common Law // Complete Works of Sir John Davies / ed. A.B. Grosart. London, 1876. Vol. III. P. 243-357.

22. Coke E. Institutes. Pt. IV. London, 1817. 413 p.

23. Coke E. Lord Coke His Speech and Charge. With a Discouerie of Abuses and Corruption of Officers // Selected Writings of Sir Edward Coke / ed. by S. Sheppard. Indianapolis, 2003. Vol. 3. P. 5-31.

Статья представлена научной редакцией «История» 2 апреля 2017 г.

LAWYERS IN THE ELIZABETHAN AND EARLY STUART ENGLAND: STEREOTYPE IMAGE

Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta — Tomsk State University Journal, 2017, 419, 138-143. DOI: 10.17223/15617793/419/18

Sergey V. Kondratiev, Tyumen State University (Tyumen, Russian Federation). E-mail: [email protected] Keywords: lawyers; common law; justices; attorneys; solicitors; perception.

The article describes the stereotype image of the lawyer in the pre-revolutionary England that was dominant in the minds of contemporaries. Lawyers in the late Tudor and early Stuart England constituted one of the most influential occupational groups. After the Reformation, the clergy lost the prominent position they used to hold in the court, and the administrative vacuum was filled up by legal practitioners. A rapid economic growth along with the redistribution of the Church land caused an unprecedented increase in lawsuits and claims of ownership which resulted in a swift growth of court inns. The legal profession promised considerable gain and offered promotional prospects in the court and the government; it became one of the most appealing occupations for the rich and gentle laymen. It was probably the only profession that provided the level of prosperity equal to the profits from land ownership. Legal practitioners were among the most enterprising people of the time. However, the attitude towards lawyers was ambivalent. On the one hand, they were appreciated due to their knowledge, wits, expertise and ability to protect the subjects’ liberties. On the other hand, they were hated and feared because of their greed, craftiness, venality, willingness to trick clients, deceive others and line their pockets using clients’ misfortunes. Most likely, lawyers were neither better nor worth than most of their contemporaries. They prospered because they just had more opportunities due to the situation in the country back then. The ways they obtained their prosperity were dubious from the viewpoint of many. However, we have to bear in mind that the very nature of the legal profession kept its representatives much in the public eye and put under close scrutiny turning them into objects of envy and bias. Some of their contemporaries were more discerning and perceived the increasing number of lawyers as a consequence of the economic and social changes witnessed by the country. The worldview of the time considered the Law as being instituted by God to sustain the order, prevent chaos, and restore harmony and concordance. The English thought that lawyers, instead of performing their professional duty (i.e. contributing to God’s plan and restoring peace and justice), initiated suits, made their clients bankrupt, and caused strife and enmity. Most Englishmen believed that the increasing number of lawsuits and ubiquitous litigation were lawyers’ fault.

1. Baker, J.H. (2007) Introduction to English Legal History. 4th ed. Oxford: Oxford University Press.

2. Brooks, C.W. (2008) Law, Politics and Society in Early Modern England. Cambridge: Cambridge University Press.

3. Brooks, C.W. (1998) Lawyers, Litigation and English Society Since 1450. London: Hambledon.

4. Wilson, T. (1936) State of England, anna Dom. 1600. In: Fisher, F.J. (ed.) Camden Miscellany. 3rd ser. Vol. 16. London.

5. Prest, W. (1972) Inns of Court under the Elizabeth I and the Early Stuarts 1590—1640. Longman.

6. Prest, W. (1986) Rise of the Barristers. A Social History of English Bar, 1590—1640. Oxford: Oxford University Press.

7. Brooks, C.W. (1986) Pettyfoggers and Vipers of the Commonwealth. The «Lower Branch » of Legal Profession In Early Modern England. Cam-

bridge: Cambridge University Press.

8. Tucker, E.F.G. (1984) Intruder Into Eden: Representations of the Common Lawyer In English Literature 1350-1710. Columbia.

9. Chaucer, J. (2012) Kenterberiyskie rasskazy [The Canterbury Tales]. Translated from English. Moscow: Nauka.

10. Johnson, B. (1986) Chert vystavlen oslom [Devil is exposed by a donkey]. Translated from English. In: Anikst, A.A. (ed.) Mladshie sovremenniki Shekspira [The younger contemporaries of Shakespeare]. Moscow: Moscow State University.

11. Harrison, W. (1807) Description of England. In: Holinshed’s Chronicles of England, Scotland and Ireland. Vol. 1. London: J. Johnson.

12. Webster, J. (1986) Vsem tyazhbam tyazhba, ili Kogda suditsya zhenshchina, sam chert ey ne brat [A litigation to all litigations, or When a woman is judged, the devil itself is not her brother]. Translated from English. In: Anikst, A.A. (ed.) Mladshie sovremenniki Shekspira [The younger contemporaries of Shakespeare]. Moscow: Moscow State University.

13. Johnson, B. (1960) P’esy [Plays]. Moscow; Leningrad: Iskusstvo.

14. Jonson, B. (1910) Works. With critical and explanatory notes and a memoir by William Gifford. Vol. 3. London: Chatto & Windus.

15. Cooper, J.P. (ed.) (1973) Wentworth Papers 1597-1628. London: Offices of the Royal Historical Society.

16. John, D. (2000) Pesni i pesenki. Elegii. Satiry [Songs and chants. Elegies. Satire]. Translated from English. St. Petersburg: Simpozium.

17. Rimbault, E.F. (ed.) (1856)Miscellaneous Work in Prose and Verse of Sir Thomas Overbury, knt. London: Reeves and Turner.

18. Bakon, F. (1972) Sochineniya [Works]. Translated from English. Vol. 2. Moscow: Mysl’.

19. Shakespeare, W. (1957) Genrikh VI. Chast’ 2 [Henry VI. Part 2]. In: Smirnov, A. & Anikst, A. (eds) Poln. sobr. soch. [Complete works]. Translated from English. Vol. 1. Moscow: Iskusstvo.

20. Ives, E.W. (1960) The Reputation of the Common lawyer In English society, 1450-1550. University of Birmingham Historical Journal. 7. pp. 133-155.

21. Davies, J. (1876) Discourse of the Common Law. In: Grosart, A.B. (ed.) Complete Works of Sir John Davies. Vol. III. London: Chatto and Win-dus, Piccadilly.

22. Coke, E. (1817) Institutes. Pt. IV. London: Printed for W. Clarke and Sons.

23. Coke, E. (2003) Lord Coke His Speech and Charge. With a Discouerie of Abuses and Corruption of Officers. In: Sheppard, S. (ed.) Selected Writings of Sir Edward Coke. Vol. 3. Indianapolis: Liberty Fund.